Забыли пароль?

Регистрация

Если у Вас есть регистрация в других социальных сетях или аккаунт OpenID, то Вы можете войти на сайт без регистрации.

Войти через loginza

установка виндовс

О службе как о жизни

21 февраля 2015 - Редакция

Только теперь, неожиданно для себя, я сообразил, что год 70-летия Великой Победы еще и год 50-летия моей демобилизации из рядов Советской Армии, в которой мне повезло прослужить более трех лет.  

 

Да, именно повезло, потому, что это не только три года службы Родине, но и три года жизни, той ее части, в которой я познавал самого себя, понимая, на что годен, кому нужен и кому смогу быть нужен. Одна тысяча сто двадцать дней от призыва до демобилизации были заполнены не только военной подготовкой, учебой, тревогами и учениями, но и построением взаимоотношений с товарищами, командирами и подчиненными (когда таковые появились), каждый из которых в первую очередь – человек. Было и сложно, и тяжело, и грустно, и радостно, и порой даже счастливо, но в какой жизни, скажите, так не бывает?


Служить или нет – такой дилеммы не существовало вовсе, поскольку положительный образ солдата был абсолютно сформирован семьей, литературой, фильмами, всеми доступными видами искусства, а отношение людей в то время к неслужившим, было, мягко говоря, настороженным. И я даже обиделся на военкомат, когда моего хорошего друга призвали летом, а меня оставили до осени.


Ну и немного о службе как о жизни, естественно, с безусловными особенностями. Когда нас 17 ноября 1962 года привезли в г.Луга в учебную ракетную бригаду, во время распределения по учебным батареям я оказался отделен от наших харовских ребят. Улучив момент, поскольку было уже темно, перебежал к своим, нарушив количественный состав уже отобранной части. Это не осталось незамеченным при пересчете, и ошибка была тут же исправлена, но не за мой счет. Так я стал военным топографом и первые десять месяцев общался с земляками, что было немаловажно для душевного равновесия. А знание топографии до сих пор мне очень помогает в жизни.


После помывки в бане (стрижка под «ноль» была у всех еще дома) и переодевания в новенькую военную форму мне почему-то хотелось встать при виде любого другого помытого и стриженого в форме, поскольку самого себя я таковым не ощущал, пока не увидел в зеркале свою голову над военной формой.


Учеба по специальности давалась легко, коль скоро требовались знания в области математики, физики, географии, а с этими предметами у меня в школе не было затруднений (спасибо учителям первой школы). Преподавали предметы знающие свое дело офицеры, и к третьему году службы я уже был специалистом 1 класса. А вот строевую подготовку я сдавал на четверку – видимо, сказывался свободолюбивый характер. Это «свободолюбие» и ощущение собственного «я» в начале службы обернулось для меня чисткой туалета, когда остальные спали, а на третьем году – выражением комбатом неудовольствия от моего поведения, однако взыскания не последовало, может быть потому, что незадолго до нарушения в порядке внедрения рационализаторского предложения я сделал и установил в его командирскую машину переговорное устройство, которое освободило его от наушников и тангенты во время сеансов радиосвязи.


Особо хочется сказать об офицерах. Большинство из них прошли войну, имели боевой опыт, отношение к солдатам у них было бережное, видимо, именно поэтому я и не познал никаких признаков дедовщины за весь период службы ни по отношению ко мне, ни от меня к более молодым. Ну и, наверное, степень воспитания и образования в школах сыграли свою немаловажную роль в построении доверительных и уважительных отношений между солдатами. «Стариками» за полгода до мобилизации нас назвали, но единственная привилегия – нас не направляли в наряд на кухню, а только в караул.


Еще немного об офицерах, под началом которых довелось служить. Как-то командир части по служебным делам отсутствовал более двух недель. И в это время дежурные офицеры и, естественно, дневальные подзабыли о ежедневной уборке в его кабинете. Вернувшись и обнаружив на рабочем столе скопившуюся пыль, он написал пальцем на стеклянном листе, находившемся на столе: «Уборщик! Ты – раздолбай!» (часть букв в середине последнего слова я заменяю). Вызвал дежурного офицера с дневальным, показал палец, попросил прочитать вслух написанное и вышел молча! Никакого приказа о наказании не последовало, но степень чистоты во всей казарме перестала быть предметом обсуждения.


В конце службы, когда нас, «преддембельных», отправили на заготовку картошки в один из литовских совхозов, другой офицер, комбат Прудников, ничуть не задумываясь, дал мне на вечер встречи с местной молодежью свой личный транзисторный приемник «Спидола». Высокая степень доверия командиров солдатам, по-видимому, была основной чертой стиля руководства.


Еще в «учебке» нас человек двадцать-тридцать курсантов во главе с одним офицером на утреннем поезде повезли из г.Луга в Ленинград. По прибытии нас отпустили осматривать город свободно, обозначив лишь время выезда обратно. Мы, сгруппировавшись по три-пять человек по принципу большего знакомства, отправились «в свободное плаванье». Тогда я впервые увидел Невский проспект, Дворцовую и Сенатскую площади, Исаакиевский собор, побывал в Эрмитаже, Военно-морском музее, на «Авроре», в Летнем саду. В назначенный срок все мы были на вокзале в полном порядке.


Вообще за пределами воинской службы, как таковой, нам давалась возможность повышения своего культурного уровня и образования. В так называемой Ленинской комнате был телевизор, периодика, в части была богатая библиотека, кинозал – фильмы 2 раза в месяц. В Луге мы смотрели оперетту «Свадьба в Малиновке» в постановке одного из Ленинградских театров. В Советске для нас пела Рубина Калантарян. На премьеру фильма «Председатель» нас водили специально. Приходили к нам в часть девчата из шефствовавшего культ-просветучилища города Советска. Была и художественная самодеятельность, конечно, ограниченная рамками службы. Поймите меня правильно в этой части, поскольку служба все-таки абсолютно превалировала. Только на учениях (и в летних, и зимних лагерях) мне пришлось побывать в составе части на шести полигонах, причем на многих неоднократно. Но то, что в армии нас считали людьми, а не винтиками, разве я не имею право это не оценить и не запомнить.


А так называемые межнациональные отношения? В нашей батарее из 18 солдат и сержантов были русские, украинцы, белорусы, коми, молдаване, татарин, казах, армянин, прибалты всех трех республик – и никаких серьезных проблем. Мелкие разногласия отнюдь не национального характера, а где их нет внутри одной нации?


Вот вечерние новости по телевизору: всем понятен русский язык, но в Советске принимался сигнал из Литвы, и литовцам, естественно, хотелось слышать родную речь, знать о жизни на родине. Мы нашли компромисс, разнося по времени просмотр новостей, а иные русские смотрели литовское телевидение с синхронным переводом от друзей – литовцев. Кстати, один из них Эйдукас сделал множество фотографий и потом, уже демобилизовавшись несколько ранее остальных, прислал их каждому из нас в часть, не спросивши ни копейки. Что касается меня, с литовцами я нашел общий язык, и у нас сложились добрые отношения.


Еще один штрих о нашей общей похожести вне национальной принадлежности. У нас в Харовске существует поговорка, характеризующая несуразность поведения в какой-то конкретной ситуации: «Через Дор да на Бараниху». Так вот в Литве я услышал: «В Панемуне через Пагегяй» - это населенные пункты, расположенные относительно друг друга как и вышеназванные наши. Все мы, люди, по сути своей одинаковы в главном – жить и любить, разнят нас и разделяют только полуумные политики, преследующие свои узкокорыстные интересы.


Боевая подготовка, тревоги, учения – все это было, во всем этом я участвовал активно, как и мои сослуживцы, но всегда внутри их был человек с его личной жизнью, личными отношениями с товарищами. Всегда была дружба, доброта и хотя нас учили в общем-то убивать, мы видели вечером на полигоне, например, маленьких светлячков, любовались ими и удивлялись тому, как они гаснут, стоит их взять в руки, вырвать из привычной среды. Находили на полигоне одичавшие сады у брошенных хуторов, лакомились яблоками и сливами с уцелевших деревьев. Писали письма домой и получали долгожданные ответы. Жили, учились понимать и ценить жизнь, родных, друзей, мечтали о любви.
И разве можно жалеть об этом?


Федор СИТОВ

Фото из семейного альбома
 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 317 просмотров
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Место под рекламу 468х60 -1
Место под рекламу 468х60 -2
 


 

 

 

общество культура дети события праздник спорт конкурс школа здоровье победа люди библиотека история встреча война выставка поздравления закон политика экономика воспоминания соревнования музей ветераны семья юбилей творчество концерт детсад акция природа детский сад экскурсия поэзия фестиваль традиции образование пенсионеры самоуправление михайловское профилактика музыка проза сироты экология мероприятие жкх письмо награждение открытие выборы туризм поздравление лыжи село читатель армия традиция семигородняя василий белов отдых волейбол каникулы молодежь митинг турнир сельское хозяйство область память сорожино ярмарка цтнк патриотизм порядок фото конференция чтения игра религия поездка школьники итоги мчс воспитатель гто книга футбол семинар лето благоустройство спартакиада художник полиция инвалиды земляки проект картины район оптимизация победители